Все сыновья Израиля должны служить одному Богу, Который раскрылся на горе Синай и говорил с Моше, придерживаться одного закона и одного календаря. Это предполагает и восстановление единства страны, так как в противном случае, чужие обычаи, искаженные представления о Торе и ошибки в принципах веры укоренятся вновь.

Йешаяу считал, что изучение Торы невозможно без учения пророка. Он сказал: «Ибо из Циона выйдет Тора и слово Бога из Йерушалаима» (2:3). И для него это два неразрывные источника: учение Моше и слова пророков, раскрывающие его глубину в каждом поколение по-новому.

Можно, конечно, рассказывать про Камца и бар Камца, но толку мало. Нужно знать, что есть национально-религиозный лагерь, люди самоотверженно и с полной верой сражающиеся за страну и за идеалы, а предатели выходят из других групп.

И народ, и святой... Несовместимо. Но мы совмещаем: мы народ, способный влиять на другие народы, быть с ними на связи, и жить своей особой, никому не понятной жизнью, но у нас многому можно научиться – приходи, двери открыты для желающих.

Графически Тет состоит из буквы Заин (слева) и соединяющейся с ней внизу Вав, которая вверху загибается внутрь буквы, как бы заглядывает в нее. Заин соответствует число семь, а Вав – шесть. Их сумма, как нетрудно посчитать – тринадцать. А сумма числовых значений слова «эхад» (один) - также тринадцать. Единства в Тет нет. Однако, буква, как символ, указывает на то, что идет его интенсивный поиск. Каким образом?

Давиду, как пророку, были открыты размышления первого человека. Царь-пророк лишь оттолкнулся от наблюдений Адама за миром, от его размышлений над тем, наделен ли человек свободой выбора, или ее не существует, но не остановился на выводах своего «предшественника», а дал свой ответ на вопрос, занимающий умы человечества на протяжении всей истории.

Это побег от чего-то или стремление к чему-то? Одни бежали от рабства, другие шли к свободе. Все торопились.

Для правителей главное – выдержка. И фараон затаился. Он послал соглядатаев с сыновьями Израиля. На что надеялся? Он верил, что не бывает абсолютной силы, так как в мире (с которым он был знаком) не было ничего абсолютного (как говорят, даже чистый спирт – 98 процентов). Кто-то должен (как полагал фараон) быть кроме Бога. А если так, может быть он (это божество) проявит себя?

Большое счастье работать на свой народ, который призван изменить весь мир, привнести всем людям благословение, уничтожить зло. И это уже происходит. И чем дальше, тем будет все яснее становиться, что Израиль – это не только центр науки и технологий, но и центр морали.

И Шамай видит в ханукальном чуде продолжение борьбы с народами, как в праздник Суккот: озарить их светом и оторвать от идолопоклонства. Но это не просто. И Шамай предсказывает, что в этой борьбе наша сила (наш свет) может почти иссякнуть. Останется одна свеча и с нее начнется возрождение.

Ривка понимала Яакова, а Ицхак считал Эсава продолжателем традиции, не понимая того, что, если дело дойдёт до дела, сам Эсав-то и не подумает лечь на жертвенник. Для Ицхака Яаков был изменник, и он удивился, когда именно от одежд Яакова начал исходить запах духовного мира, знакомый Ицхаку с того момента, когда он лежал на жертвеннике.

Да, да – это изгнание: ночь, страх. Изгнания из своих домов, из страны, инквизиция, исламская экспансия, крестовые походы, черта оседлости, погромы, кантонисты, катастрофа… Все в прошлом?

Еще в утробе матери Эсав и Яаков вели борьбу за превосходство как в духовной сфере, так и на материальном уровне.

Право еврейского народа на три места народы мира никогда не смогут оспорить и сказать, что мы их присвоили незаконно.