Буква - символ Божественного замысла и этапов его претворения в жизнь. Она оказывает глубинное воздействие на человека, когда он ее видит.

В тот момент, когда исчезает ощущение бесконечности во внешнем мире и пропадает понимание того, что за пространственно-временными ограничениями во внешнем мире скрывается бесконечное, не поддающееся этим ограничениям, исчезает и понимание бесконечности души и ее прямой связи с духовным миром.

Такой уход в себя духовного человека, его полный отказ искать проявления Божественного присутствия во внешнем мире, очень часто приводит к тому, что и ощущение духовного мира внутри себя человек утрачивает. Он начинает сомневаться в том, что есть какой-либо выход на духовный мир, если он вообще существует. Не случайно Рамбам первой заповедью считает обязанность каждого человека укреплять веру.

Итак, бесконечность стала явной в ограниченном мире? Что это значит? Ну, прежде всего - пророчество: выход в духовный мир найден. Но человек стоит в материальном, ограниченном мире и смотрит в бесконечный: воспринимает духовный мир через образы материального.

То, что существует прямая связь человека с Богом несмотря на то, что человек конечен, а Бог обладает свойством бесконечности. Он слышит молитву, всегда отвечает на нее и в мире нет никаких случайных событий – все подчиняется принципу «мера за меру». Это основы духовной чистоты.

Святая святых, возле которой стояла менора, свидетельствует о Божественном свете, преисполненном добра и любви. Этот свет входит в мир, раскрываясь через пространство между золотыми ангелами на крышке ковчега (ангелы изготовлены из золота, как изображения юноши и девушки, смотрящих друг на друга с любовью). Но у этого сверхсильного света нет прямого пути для распространения – только через менору. Один свет, Божественный, накладывается на другой.

Мем остается открытой, что указывает на то, что сосуд не разбит. Разбитое состояние сосуда – его полное закрытие от возможности восприятия света. Разбиваясь, сосуд, для света, не разлетается на кусочки, а закрывается. Закрытие есть разбитие.

Человек не погибает от пророческого видения Бога (если, конечно, понимает, что это пророчество, а не реально существующее и не тянется рукой, чтобы потрогать). Нет ничего плохого в том, чтобы приближаться к Богу, если, конечно, не в материальном плане.

Адаму мешала прямая связь с Богом, которая, как ему представлялось, делала его марионеткой: если луч, исходя из Источника, достигает его души постоянно, определяя его мысли и чувства, то как же может осуществляться свобода выбора? Он не постиг, что при всей кажущейся зависимости, он, Адам, своим желанием мог построить будущее так или иначе, и определить, как будет выглядеть и строиться мир каждое следующее мгновение.

Давиду, как пророку, были открыты размышления первого человека. Царь-пророк лишь оттолкнулся от наблюдений Адама за миром, от его размышлений над тем, наделен ли человек свободой выбора, или ее не существует, но не остановился на выводах своего «предшественника», а дал свой ответ на вопрос, занимающий умы человечества на протяжении всей истории.

Каждая заповедь является отражением деталей духовного мира в материальном – своеобразной проекцией движения духа на «плоскость» материального мира. И в данном случае важно, как Шамай и Гилель, или школа Шамая и Гилеля, представляют себе связь человека со Всевышним.

Процесс удара, пробития последней черты – это надлом, его можно представить как болезненное рождение нового (боль всегда связана с рождением чего-то нового). Поэтому, прежде чем ударить в последнюю черту, Всевышний предлагает более мягкий подход. Сначала спускается к точке луч, соответствующий ее силе скрытия. Он дотрагивается до нее, а не бьет.

Для Адама было важно не только питание, но и смысл. Точнее, смысл, понимание творения – прежде всего. Что Всевышний хотел сказать, какой смысл вложил в созданное Им дерево, траву, небо, море, свет.

"Слова учения должны каждый день восприниматься человеком так, как будто он впервые услышал их сегодня"