Человек не погибает от пророческого видения Бога (если, конечно, понимает, что это пророчество, а не реально существующее и не тянется рукой, чтобы потрогать). Нет ничего плохого в том, чтобы приближаться к Богу, если, конечно, не в материальном плане.

Адаму мешала прямая связь с Богом, которая, как ему представлялось, делала его марионеткой: если луч, исходя из Источника, достигает его души постоянно, определяя его мысли и чувства, то как же может осуществляться свобода выбора? Он не постиг, что при всей кажущейся зависимости, он, Адам, своим желанием мог построить будущее так или иначе, и определить, как будет выглядеть и строиться мир каждое следующее мгновение.

Давиду, как пророку, были открыты размышления первого человека. Царь-пророк лишь оттолкнулся от наблюдений Адама за миром, от его размышлений над тем, наделен ли человек свободой выбора, или ее не существует, но не остановился на выводах своего «предшественника», а дал свой ответ на вопрос, занимающий умы человечества на протяжении всей истории.

Каждая заповедь является отражением деталей духовного мира в материальном – своеобразной проекцией движения духа на «плоскость» материального мира. И в данном случае важно, как Шамай и Гилель, или школа Шамая и Гилеля, представляют себе связь человека со Всевышним.

Буква - символ Божественного замысла и этапов его претворения в жизнь. Она оказывает глубинное воздействие на человека, когда он ее видит.

Для Адама было важно не только питание, но и смысл. Точнее, смысл, понимание творения – прежде всего. Что Всевышний хотел сказать, какой смысл вложил в созданное Им дерево, траву, небо, море, свет.

"Слова учения должны каждый день восприниматься человеком так, как будто он впервые услышал их сегодня"